В Нюрнберге, в стенах тюрьмы, разворачивалась тихая, но острая дуэль. С одной стороны — американский психиатр Дуглас Келли, человек, привыкший разгадывать тайны человеческого разума. С другой — Герман Геринг, одна из самых могущественных фигур рухнувшего Третьего рейха, теперь обвиняемый в тягчайших преступлениях. Их беседы были больше, чем просто допросы. Это было столкновение двух сильных воль, интеллектуальный поединок, где оружием служили слова, а ставкой — сама истина.
Келли стремился понять, что двигало этим человеком, был ли его разум в порядке, можно ли считать его ответственным за содеянное. Геринг же, умелый и харизматичный, пытался не просто оправдаться, а повлиять на ход всего процесса, сохранить некий призрачный образ себя в истории. Каждая их встреча напоминала шахматную партию. Психиатр задавал вопросы, анализировал реакции, искал слабые места. Бывший рейхсмаршал парировал, играл на публику, демонстрировал то высокомерие, то показное раскаяние.
Исход этой личной битвы имел огромное значение. Заключение Келли о вменяемости Геринга напрямую влияло на то, сможет ли тот предстать перед судом как полноценный ответчик. Любая найденная психиатром "трещина" могла быть использована защитой. Любая уловка Геринга, если бы она удалась, могла исказить восприятие судей. Это противостояние стало скрытым нервом Нюрнбергского процесса, где в кабинете следователя решалось, удастся ли правосудию дотянуться до самого сердца нацистского режима.